Мало кто будет возражать, что политическая экономия, возможно, та единственная наука, которая дает понимание глубинных основ общества, в котором живешь, своей гражданской позиции, динамики общественного развития и тесного взаимодействия с другими общественными науками.
Отмена политической экономии как научной и вузовской дисциплины в постсоветской России, очень выгодна тому правящему классу, который хочет навязать в обществе свою правоту всему остального населению как раз в тот момент, когда этот класс переходит к развертыванию именно товарно- капиталистических отношений (отношений рынка и товарного производства на основе эксплуатации наемного труда).
А без политэкономического знания, понимания концепции экономического базиса и идеологической надстройки, население не способно понимать ни экономического устройства общества, ни экономической и политической социологии, ни теории народонаселения и социологии культуры, ни активно принимать участие в его совершенствовании.
Об этом еще в самом начале XIX века писал французский экономист – политэконом, видный ученый Ж.-Б. Сэй: «В стране, пользующейся представительным правлением, каждый гражданин обязан изучать политическую экономию уже потому, что там каждый призван к участию в обсуждении государственных дел».
Так по Ж.-Б.. Сэю выходит, что каждый гражданин обязан изучать политическую экономию, если хочет приносить пользу и быть активным участником гражданского общества. То есть гражданское общество и политическая экономия связаны (Сэй Ж.-Б. Трактат по политической экономии. Бастия Ф. Экономические софизмы. Экономическая гармония. – М.: Дело, 2000. С.24.). Уместно здесь привести слова К. Маркса, что «анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии» (Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.,- М.: Госполитиздат, 1959, Т.13. С.6.).
Политическая экономия, таким образом, объясняет классовое состояния общества и классовое распределение социального продукта. И в этом случае замена политической экономии неоклассической экономической теорией очень удобна, ибо последняя социальную проблему (общества в целом) представляет как индивидуализированную проблему отдельных людей (индивидуализированное общество), «имеющих дело с ограниченностью ресурсов и одинаково озабоченных лишь максимизацией полезности хозяйственных благ» (Теория капитала и экономического роста. Под ред. С.С. Дзарасова. – М.: Изд-во МГУ, 2004.С.100.)
Вместо классов и социальных слоев в центре экономической науки оказывается методологический индивидуализм. Однако, сколько бы не говорили о том, что классовое расслоение общества и классовая борьба уходят в прошлое, сами классы и классовая борьба в реальности фактически остаются. Сказ о социальном партнерстве так и остался мифом, не вытеснив забастовочного и протестного движения во многих странах мира. И Россия в этом смысле превращается в обычное капиталистическое общество, даже более отсталое (по исполнительской дисциплине, коррупции, законности, соблюдении прав граждан), раздираемое именно и прежде всего классовым противостоянием. Вот это классовое общество и есть предмет исследования политической экономии.
Итак, сделаем некоторые промежуточные выводы. Политическая экономия изучает общественное производство и отношения, которые при этом возникают, как отношения не атомизированных индивидуумов, а объединенных в большие социальные группы, т.е. в классы. Политическая экономия есть, таким образом, наука о классовом обществе. Исчезновение классов должно неминуемо вести и к исчезновению политической экономии. Поэтому политэкономический метод изучения общества состоит в классовом анализе этого общества. Метод политической экономии - это не только восхождение от абстрактного к конкретному, диалектика и т.п., но прежде всего классовый анализ.
В свое время в буржуазном или капиталистическом обществе имелись два основных класса : рабочие и капиталисты. Имелись, конечно, и другие классы и слои. Но по мере развития современного буржуазного общества его социальная структура усложняется, численно рабочий класс сокращается. Основным классом становится средний класс. Это противоречит прежнему марксистскому положению. В конце XIX – начале ХХ века эта позиция в самой же марксистской литературе была объяснена действием внутренних системных законов капитализма и преодолена.
По данным экспертов, численность городского рабочего класса и приравненных к нему по статусу в России работников наемного труда (преимущественно физического исполнительского труда в сфере трудоемкого материального производства) около 30 млн. человек при числе трудоспособных 81,5 млн. человек и занятых 72,9 тысяч человек в 2024 г. (в 2026 г. – 74,5 млн. чел.) или около 40 процентов, в мире – примерно 2 млрд. человек, при числе занятых 3,73 млрд. человек или более 50 процентов (прим. ред.)
Сегодня политическую экономию, как учебный предмет (в т.ч. на экономических факультетах) в России административно отменили, понизили уровень политэкономической теоретической подготовки выпускников, сокращают изучение социологии. Однако науку запретить невозможно. В ХХ веке это делали дважды: в 1920-е годы, когда намечался переход к социализму и в 1990 –е годы, когда наметился переход к капитализму. Оказывается, гонения на политическую экономию это давняя российская традиция. Самодержавие и политическая экономия, как она сложилась на Западе и развивалась в России, пишет А.В. Аникин, были по существу несовместимы.
Перефразируя Р. Гильфердинга (1877 – 1941), известного немецкого ученого – марксиста, лидера II Интернационала и социал-демократии, можно сказать, что политическая экономия есть самосознание буржуазной эпохи. Такая интерпретация политической экономии в 1920-х годах была широко распространена среди марксистских интеллектуалов. Русские декабристы с увлечением изучали политическую экономию, труды физиократов и особенно Адама Смита.
Сегодня российское общество характеризуется как буржуазное, капиталистическое. Значит должно сохраняться противостояние классов.
В России в силу ее специфики и особенностей исторического развития в настоящее время наиболее активными классами (или слоями) общества, при численности примерно 81,5 млн. трудоспособных, являются, в т.ч.: (а) - владельцы крупных капиталов - «олигархи»- 155 человек с совокупным состоянием 696,5 млрд. долларов, (б) собственники больших компаний и бизнесмены (долларовые миллионеры с выручкой от 2 млрд. рублей и штатом от 250-500 работников) – 426 тыс. человек с состоянием 600 млрд. долларов; (в) субъекты малого и среднего предпринимательства – 6,8 млн. человек с общей выручкой до 165 трлн. рублей в год; (г) - бюрократический класс (чиновники, государственные и муниципальные служащие – 3,5 млн. человек; (д) - трудящиеся классы (рабочие, мастера, техники, операторы, инженеры, специалисты, администраторы, педагоги, медицинский и офисный персонал, менеджеры, водители, служащие, обслуживающий персонал в сфере торговли и услуг, курьеры- доставщики, официанты, охранники, грузчики, подсобные и др. наемные работники) - 60 млн. человек.; (е) -военнослужащие и силовики – 4,5 млн. человек; а также (ж)- неработающие – безработные 1,6 млн. человек, пенсионеры – 40,4 млн. человек; (с прим. ред.).
В структуре занятости России наблюдается устойчивый тренд смещения (перехода) от производственных секторов к сфере услуг. По данным на 2025 год, распределение работающего населения по отраслям выглядит следующим образом: - производственная сфера – обрабатывающие производства (14,3%, 10,3 млн.), строительство (7,8 %, 5,6 млн.), транспорт и логистика (7,5%, 5.4 млн.), IТ и телекоммуникации (4,7%, 5,4 млн.), сельское и лесное хозяйство (4,6%, 3,3 млн.) - всего около 30 млн. занятых; - непроизводственная сфера услуг, обслуживания и управления – торговля, общепит и услуги (23,1 %, 16,7 млн.), образование 7,3 %, 5,3 млн.), здравоохранение (7,2 %, 5,2 млн.), гос. управление (5,5%, 4,0 млн.), финансово – банковская (3,8;, 2,7 млн.), прочие отрасли (14,2%, 10,2 млн.), всего около 44,1 млн. занятых или в 1,5 раза больше, чем в производственной сфере экономики, которая в содружестве с наукой является основой экономического базиса, научно-технического прогресса, оборонно-промышленного комплекса в России и нового интегрального мирохозяйственного уклада, центр которого находится в Восточной и Южной Азии (с задачами примата общественных интересов над частными, стратегического планирования с элементами рыночной конкуренции, как одного большого института развития и др.) – прим. ред.
Значимым трендом последних лет стал быстрый рост занятости в IТ – секторе. По сравнению с 2020 годом, количество работников в этой отрасли выросло почти на 35 процентов. Одновременно продолжается сокращение занятости в сельском хозяйстве (АПК) на 18 процентов за тот же период.
По форме собственности организаций распределение работающих россиян выглядит так: 39 % заняты в частном секторе, 32 % в организациях с государственным участием, 20 % работают в организациях смешанных форм собственности, около 9% - индивидуальные предприниматели и самозанятые.
Важно отметить, что приведенные выше примерные данные не включают значительную часть «теневого» сектора экономики. По оценкам экспертов, неформальная занятость охватывает дополнительно от 14 до 21 млн. человек. Это те россияне, которые не оформлены официально (в т.ч. на второй или третьей работе), работают без трудовых договоров, или занимаются предпринимательской деятельностью, в т.ч. полукриминального характера, без регистрации и уплаты налогов, а также по основному месту работы, пользуясь служебным положением, занимаются неуставной деятельностью, неоформленным предпринимательством, оказанием услуг и продажей информации.
Гендерное распределение на рынке труда остается относительно стабильным: 52 процента работающего населения – мужчины; 48 процентов – женщины, с сохранением разрыва в оплате труде в 27 процентов в пользу мужчин, работающих на более сложных, тяжелых и трудоемких работах, с большей величиной рабочего времени, высокой квалификацией, высшим и последипломным образованием. (Skyrpo.wiki: Лазарев Павел. Сколько людей в России работает: статистика трудоспособного населения. 2026).
Именно социальный конфликт (или социальная проблема) между этими классами и группами, как основной конфликт в распределении социального и прибавленного продукта, (в т.ч. собственников, управляющих, посредников, производственных и непроизводственных отраслей, создающих прибавленный продукт и его потребляющих и перераспределяющих) и должен быть предметом изучения политической экономии. Надо отметить, что доля собственников, управляющих, посредников, рантье и непроизводственных отраслей растет быстрее, чем добывающих, обрабатывающих, производственных и транспортирующих отраслей экономики в полтора и более раза.
Понятно, что многие желают творческих, модных, приятных, крутых и более комфортных профессий, свободного времени и личного развития, индивидуализма, в больших городах и столицах, где больше возможностей, популярности, личной выгоды и доходов, но в России всегда была и есть объективная необходимость исполнения гражданского долга - служить и трудиться там, где трудно, ответственно, скромно, но крайне необходимо Отечеству: на границе, в армии и на флоте, производственных отраслях, создавая обществу прибавленную стоимость, у станка и прокатного стана, добывать нефть и газ, учить детей, лечить людей, уважать педагогов, родителей, ветеранов, созидать науку, строить и защищать общенародное Государство! К этому надо стремиться в педагогике, социализации, трудовом коллективе и больше учитывать в подготовке, оценке и выдвижении кадров, распределительных отношениях, гос. премиях и наградах. (прим. ред.)
В сегодняшней России социальная проблема, т.е. проблема социального неравенства (дифференциации) людей, проблема распределения социального продукта в соответствии с количеством и качеством труда, связанные со статусом и гражданскими правами, характером занятости, результата трудового вклада, физического и человеческого капитала и его оценки, показателей качества и уровня жизни, нетрудовых доходов, инждивенчества, потребительства и общественной полезности - остаются. Главные противоречия между трудом и капиталом - также остаются. (прим. ред.).
Причем эти проблемы остаются как основные проблемы общественной жизни. Без их углубленного изучения, выводов и правового регулирования распределения с критерием социальной справедливости, исполнительской дисциплины, на основе объективного измерения трудового вклада каждого (вместо уравнительных принципов по минимальному размеру оплаты труда, прожиточному уровню и потребительской корзине или разделение пенсионеров - по труду и по престижным пенсиям «за выслугу лет»), сложно двигаться вперед по созданию социального, правового и справедливого государства (прим. ред.).
На эту функцию политической экономии еще в начале ХХ века указывал русский философ и экономист С.Н. Булгаков: «Социальный вопрос – вот главная и даже единственная проблема, определяющая все содержание политической экономии, ее нравственный центр» (Булгаков С.Н. Задачи политической экономии, - М.: Наука, 1999.С.276).
Неравество очень высокое. Сверхбогатые (около 500 человек, в т.ч. олигархи - 155 человек). По оценкам Boston Consulting Group (BCG). Менее 0,0001 процента взрослого населения России владеют примерно 40 процентов всех финансовых активов граждан страны, в т.ч. и зарубежных. Это составляет около триллиона долларов.
Один процент самого богатого населения. По данным Credit Suisse? В собственности 1 процента населения находиться около 57 процентов общего финансового благосостояния страны. В среднем по миру этот показатель примерно – 44 процента.
10 процентов самых богатых. На долю этой группы приходиться 83 процента всего личного благосостояния страны.
И поэтому классовый конфликт в современной России есть.
Политэкономическое исследование – это не только и даже не столько сугубо экономическое исследование материального процесса. Последним занимаются конкретные экономические дисциплины – или отраслевого разреза: экономика промышленности, экономика транспорта, экономика туризма, экономика народонаселения, экономика природопользования, экономика строительства, экономика социальной сферы и т.д.; или народнохозяйственного: финансы и кредит, денежное обращение, социально-экономическое планирование, размещение производительных сил и др. Этим, наконец призван заниматься economics. Политическая экономия изучает идеологию этого процесса, то есть, что и как отражается в головах и поведении людей в связи с их отношениями по производству вещей. Ведь производственные отношения проявляются в человеческом поведении, а осмысление этого процесса в головах людей. За производством вещей политэкономия видит людей и объясняет их действия (не менее глубоко и эффективно, чем отечественная или западная социология – прим. ред.).
Таким образом, политическая экономия состоит из различных концепций и воззрений, которые интерпретируют живую материю экономического процесса, и служат основой для формирования той или иной экономической политики. В конце концов, политическая экономия – это высоко информированная идеологическая и политическая наука. «Ведь идеология, - справедливо писал венгерский ученый – экономист Г. Рипп, - по сути своей является осознанием с точки зрения определенного класса его положения в обществе и содержания социальных конфликтов» (Рипп Г. Политическая экономия и идеология. – М.: -Прогресс, 1977.с. 19-20.).
Конечно, это не означает, что политическая экономия должна отражать или выражать только идеологию «марксизма – ленинизма», как, видимо, думают ее гонители. Идеологий, в том числе экономических, множество. Наука, которая отражает (формирует) экономическую идеологию буржуазного общества, ее разрабатывает, развивает, и носит название политической экономии. Если выхолостить из политической экономии идеологические и политические сюжеты, по необходимости все сведется к «экономиксу» (экономической теории западного либерального общества – прим.ред.). Это, собственно говоря, и происходит в западной (англоязычной) литературе, где политические и идеологические проблемы все больше отходят к политологии или социологии. Экономика перетекает в политику. И здесь востребованной становиться общая марксистская теория капитализма в целом, гласящая, что капитализм сам себя подрывает изнутри.
М.И. Воейков, известный российской ученый – политэконом, профессор и главный научный сотрудник Института экономики РАН, заведующий сектором политической экономии Центра методологических и историко-экономических исследований ИЭ РАН, д.э.н., профессор.
Публикуется по изданию: Воейков М.И. Политическая экономия: очерки и этюды. – Спб.: Алетейя, 2015.- 312 с. в сокращении, с примечаниями и дополнениями.
Экономическое отделение ПАНИ