На Лесном кладбище в Риге
Вновь солнце над соснами в сини,
и зелень лучи золотят.
Цветы благодарной России
с утра на граните лежат.
В молчанье цветы возлагаем.
В душе его мемориал,
мы Пикуля здесь почитаем –
он дивно о прошлом писал.
Звучат посвящения строки.
Так свеж, как морской, ветерок.
Незримы морские дороги,
и путь его в море далёк…
И солнце над соснами в сини,
и зелень лучи золотят.
Цветы от его Берегини
и память, и славу хранят…
13 июля с.г.
Из книги «ЮНГА, КНИЖНИК, РОМАНИСТ»,
цикла «По столетиям – с Пикулем» (Рига, 2026)
П Р Е О Д О Л Е Н И Е
Памяти В.С.Пикуля
(13.07.1928 – 16.07.1990; 16.07.2020)
«Как же трудно при жизни писателю было, –
Антонина Ильинична нам говорила. –
Он боролся, творил, и любил, и страдал.
Но романы свои как герой защищал!
И хулили, бранили, стращали его,
чтоб о прошлом вовек не писал ничего.
А однажды как будто нечистая сила
телефон докрасна, добела раскалила…»
…Про Распутина стоило выйти роману –
и запрыгали недруги: «Сплошь в нём изъяны!»
Такова у романа о «Гришке» судьба:
в нём чиновники вдруг опознали себя!*
Кто в элите, во власти? Всегда бюрократ!
Оттого в телефоне и слышится мат…
Раскалился от злости в жару аппарат.
И за Пикулем всюду – и в Риге – следят…
И бедою не в шутку нередко грозят…
…Мы словам Берегини внимали в тот час
так, как будто стращали, как Пикуля, нас,
избиеньем и карой, и прочим грозя…
но к народу вела его правды стезя!
Хоть из жизни ушёл он таким молодым,
но победа, поверьте, осталась за ним!
28 романов народу он дал –
это Пикуля вклад, вечный Мемориал!
Жил ночами он в мире нетленных фигур,
в ткань, в сюжет исторических миниатюр
их с портретов талантом бесценным вводил,
ночь за ночью горя, – лишь достало бы сил…
Хоть корили, травили, стращали его,
в оправданье своё не сказал ничего:
ведь романы, как судьбы,
свершившийся акт,
соль истории –
жизнь,
воскресение,
факт!
Книги Пикуля –
словно волшебный кристалл,
где герой из забвенья воочью предстал.
Пусть читает и судит, и плачет народ –
и оценки всесильным от сердца даёт,
и вельмож, и писателя судит сполна.
Было, сплыло…
Не Пикуля в этом вина!
Выплыв в озере, в море средь книг он тонул,
а в душе не любил бюрократов-акул,
что с Олимпа пытались ему предписать,
как ходить, как любить,
как дышать, как писать…
…Тридцать лет мы без Саввича.
Но каждый год
романиста сполна вспоминает народ.
Монументом он бронзовым
в Мурманске стал.
Публицистика –
тоже его пьедестал.
Как при жизни, Россией родной дорожит.
И Пикулия в небе полночном блестит.
Пикуль творчеством учит всегда молодёжь:
«Правда – с нами навеки,
а с недругом – ложь!..»
* «Нечистая сила» – название романа В.С.Пикуля.
ПИКУЛЬ. УЛЫБКА СЧАСТЬЯ
Было в жизни много шишек и обид.
Но порой счастливо улыбался Пикуль:
злопыхателям, чинушам в пику
гордо новый том на стеллаже стоит.
Сникло их желанье не пущать в печать,
выдохлось стремленье
дать ему «по шапке».
Караваном в свет прошёл роман –
под стать
крейсеру –
под лавкой
приумолкли шавки.
Всё же было: Пикуль мило, как дитя,
улыбался, как в конце войны Победе.
И приветствовал успех, светясь, шутя,
ликовал в душе, как маленькие дети…
Счастье – офицерский кортик наградной
Пикулю В.С. вручили от Балтфлота;
вскоре адмирал вручил ему второй…
Морякам пером служить – его забота!
Снова Пикуль улыбается. Хотя
злыдни-критиканы точат копья, пики,
чтобы по щеке сползла слеза, блестя,
чтоб не улыбался чайкам в небе Пикуль!..
А сегодня – выстроились в ряд тома.
Ценят юнги, капитаны, адмиралы.
Критиканы же – без славы, без ума –
сгинули во тьме.
А труд – мемориален!
И с утра свет солнца ярко золотит
памятники –
книги,
мрамор,
бронзу.
Бравый юнга с фотокарточки глядит,
Улыбаясь…
А на бескозырке: «Грозный»…
В дни Планетария и Дома офицеров
…Какое было оживленье! Литературой увлеченье.
И ваш слуга, что было сил, литературу доносил.
Под своды лектором входил в те дни незнанию на горе
и верой-правдою служил*
в Христорождественском соборе,
где «Знанье» – общество – цвело
и Планетарий подвизался,
где друг поэзии общался со словом, демонам назло…
В то время в Доме офицеров библиотека, книг полна,
была не хуже полотна – и многим заменяла церковь.
Библиотекарем же в ней служила Пикуль Антонина
Ильнична – и сонм друзей считал её как бы картиной.
О книжных выставках она повествовала неустанно.
И обещала без обмана и встречи, книжности верна.
И Пикуль светочем являлся, дом офицеров озарял.
Не раз читатель изумлялся,
сколь Саввич досконально знал
и глубь истории, и книги, и сколь рельефным языком
умел писать он обо всём, – и о России, и о Риге.
…Как были дни светлы тогда,
стихи так много означали!
Плескалась в Даугаве вода –
и Пикуль труд вершил ночами!
* С 1974 г., будучи студентом-филологом ЛУ, свою первую лекцию
о современной русской поэзии автор стихов прочёл, заменив одного
из своих профессоров, по переданной им на кафедре русской литературы
просьбе. Сотрудничество с обществом «Знание» успешно продолжалось
многие годы и в Юрмале, и на рижских предприятиях. Основными темами
стали «Русская культура в Латвии», «Русские писатели в Латвии»,
«Русские общества в Латвии с 60-70-х годов 19-го века» и др.
Стол писателя
(Памяти В.С.Пикуля)
1.
Что Пикуль любил, что обрёл, чтоб сердце труду было радо?
Любил допотопный свой стол, доставленный из Ленинграда.
Дощатый тот стол не входил столешницей в двери в квартире.
Писатель в окно затащил, чтоб центром он сделался в мире.
«Смеялись, – потом вспоминал, – свидетели этой картины.
Стол брыкаться стал, не давал взять за ноги, как животину!
И всё ж покорили его, упрямство любовью сломили.
И в Риге признал своего хозяина он, как учили…»
Признал и чернильницу стол и ручку простую в черниле.
И родину в Риге обрёл – и с Пикулем вместе творили…
2.
Писатель свой стол обожал – рабочий, дощатый и в кляксах.
Ночами за ним он писал, а звёзды платили по таксе.
Планета Пикулия с ним всю ночь напролёт коротала.
И чай был в работе любим, с глотком вдохновенье давал он.
Всю ночь будто плавилась сталь, упорно трудился писатель,
с машинкою «Континенталь» он был закадычный приятель.
За буквою букву он слал, вбивая романы в бумагу…
Стол прочно, надёжно стоял, творцу придавая отвагу…
Надёжность и прочность стола и Пикулю сил придавала.
И, как в Петербурге, светла была его ночь… И светало.
Пикуль и матросы с линкора «Слава»
Замыслив «Моонзунд», опять он стал искать материалы.
И довелось ему прознать: не всех судьбою разбросало.
Живут и в Риге моряки из тех, что плавали на «Славе».
Для них светили маяки. Они ожить в романе вправе!
Бессмертен подвиг их. Пролив на Балтике, ведущий к Риге,
они закрыли, защитив Усть-Двинск.* Они достойны книги!
Писатель замыслом горел. И разыскал матросов «Славы»,
чтоб расспросить их про удел линкора, про дела и нравы…
На море служба нелегка, – познал он юнгой, в бой летящим.
Друзей он видел в моряках
в далёком прошлом, в настоящем.
Плескалась за бортом вода. На броненосцах пушки били…
В 50-е года ещё герои в Риге жили…
И уносили мысли в даль, и вдохновляли романиста
слова о «Славе» и печаль о павших, чей был труд неистов.
Как организм, линкор живёт. В нём ходовая часть клокочет,
машины набавляют ход. И вдруг – удар! – жесток и точен…
И надо всё это чинить, чтоб скорость обрести быстрее,
покуда продолжают бить все вражеские батареи…
На броненосце жизни нет без электрического тока.
Быть восстановлен должен свет!
Работой движет чувство долга.
Стволы повёрнуты туда, где вражеских судов армада.
На броненосце так всегда, – как механизм, живёт команда.
Бесперебойно пушки бьют в запале огненной дуэли.
И это – подвиг, это – труд и выучка – разить все цели!..
…Так, слово за слово, роман
рождался, плыл, как броненосец,
чрез Моонзунд – как бы в туман.
А Пикуль – задавал вопросы.
Матросы говорили с ним начистоту о том, что было.
Стал подвиг их неопалим, Россия маяком светила…
Был за спиною Петроград, они собой его прикрыли.
Чтоб не прошёл проливом враг, – линкор на мели затопили…
Матросам руки пожимал тепло, как бывший юнга, Пикуль,
в литературе – адмирал… А на столе – будильник тикал.
И уходили в даль те дни – в ту даль, где корабли сражались,
где над заливом дым, огни,
где шлюпки в волны погружались…
***
И всё ж со «Славы» моряки и после войн остались в Риге.
Их судьбы были нелегки. Не всё включил и Пикуль в книги.
Подчас неведомо жене, где нынче рукопись хранится.
Хоть подвиг, как на полотне, есть и незримая граница…
Уж век секрет заветный свой хранит собор Петра и Павла:
напутствовал священник в бой, благословил матросов «Славы».
И, верно, Пикуль это чтил, но в «Моонзунде» между строчек
в подтекст, как в волны, опустил. Но дух истории бессрочен…
В своём труде писатель прав, в романе воплотил он «Славу».
Матросы, смертью смерть поправ, спасли в сражениях державу.
И жить История должна, хоть современность быстротечна.
Мемориальная доска пусть связь времён увековечит!
* Старинная крепость Дюнамюнде (Динаминд, Даугавгрива),
где в 1709 – 1710 гг. войскам Б.П.Шереметева, несмотря на мор
и голод, упорно сопротивлялся шведский гарнизон под командова-
нием полковника Карла Штакельберга, согласившись всё же на
почётную капитуляцию – выход с оружием, знамёнами, барабанным
боем. Английские крейсера вели обстрел крепости в 1855 и 1919 гг.
На плаву – с эпохой
Пикуль якорной цепью не грохнул.
В тихой бухте на якорь не встал.
Дым, огонь, океанские вздохи в его книгах – и нефть, и металл.
Пикуль якорной цепью не грохнул, не упал, будто якорь, на дно.
На плаву оставаться с эпохой юнге флотскому вечно дано.
И читателей письма с любовью согревали его в тишине,
когда ночью писал он о боли расставанья, о тех, кто на дне…
Сколько писем тогда получал он! Будто чайки летели к нему.
Были в них благодарность и счастье,
комплименты ж подчас ни к чему.
Были темы нередко суровы. Шли бои, раскалялся металл.
В казематах пытали за Слово – юнга Пикуль на якорь не встал!
Он писал «Фаворит» и «Нечистую силу»,
был на Севере. «Из тупика» –
путь искал, оставляя в могилах
старый мир, где судьба нелегка…
Пикуль якорной цепью не грохнул –
жизнь продолжил в путях кораблей,
своим творчеством сердце затронув,
как крылом, сотен тысяч друзей!..
* В 2023 г. танкер с именем писателя был спущен со стапелей
во Владивостоке президентом России В.В.Путиным. Длина судна
252 м, ширина 44 м, высота мачты 17 м. Танкер-гигант ходит
по северноморскому пути, где в годы войны на эсминце «Грозный»
служил юнга Валентин Пикуль.
Сергей Журавлёв,
академик, профессор, член Союза писателей Латвии,
руководитель Латвийского отделения им. В.С.Пикуля,
лауреат премий ПАНИ, Международных конкурсов
в номинациях поэзии, публицистики, документальной прозы,
кавалер медалей Пушкина, П.Вяземского, Л.Толстого,
Шаляпина, С.Есенина, В.Пикуля и др. наград